From d68b7ab1c712fd814dcd1a5fcf3081a2be9698af Mon Sep 17 00:00:00 2001 From: wormholedragon Date: Tue, 10 Jun 2025 19:19:25 +0300 Subject: [PATCH 1/3] impr(quotes): add Russian quotes (@WormholeDragon) --- frontend/static/quotes/russian.json | 402 ++++++++++++++++++++++++++++ 1 file changed, 402 insertions(+) diff --git a/frontend/static/quotes/russian.json b/frontend/static/quotes/russian.json index 9ae0581f2a05..92fcc4499dee 100644 --- a/frontend/static/quotes/russian.json +++ b/frontend/static/quotes/russian.json @@ -6210,6 +6210,408 @@ "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", "text": "А судьи кто? - За древностию лет. К свободной жизни их вражда непримирима, сужденья черпают из забытых газет времён Очаковских и покоренья Крыма; всегда готовые к журьбе, поют все песнь одну и ту же, не замечая об себе: что старее, то хуже. Где? Укажите нам, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты? Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве, великолепные соорудя палаты, где разливаются в пирах и мотовстве, и где не воскресят клиенты-иностранцы прошедшего житья подлейшие черты.", "length": 527 + }, + { + "id": 1090, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.", + "length": 593 + }, + { + "id": 1091, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи.", + "length": 114 + }, + { + "id": 1092, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Вопреки предсказанию моего спутника, погода прояснилась и обещала нам тихое утро; хороводы звезд чудными узорами сплетались на далеком небосклоне и одна за другою гасли по мере того, как бледноватый отблеск востока разливался по темно-лиловому своду, озаряя постепенно крутые отлогости гор, покрытые девственными снегами. Направо и налево чернели мрачные, таинственные пропасти, и туманы, клубясь и извиваясь, как змеи, сползали туда по морщинам соседних скал, будто чувствуя и пугаясь приближения дня.", + "length": 502 + }, + { + "id": 1093, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда, и, верно, будет когда-нибудь опять. Тот, кому случалось, как мне, бродить по горам пустынным, и долго-долго всматриваться в их причудливые образы, и жадно глотать животворящий воздух, разлитый в их ущельях, тот, конечно, поймет мое желание передать, рассказать, нарисовать эти волшебные картины.", + "length": 464 + }, + { + "id": 1094, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Итак, мы спускались с Гуд-горы в Чертову долину... Вот романтическое название! Вы уже видите гнездо злого духа между неприступными утесами, – не тут-то было: название Чертовой долины происходит от слова \"черта\", а не \"черт\", ибо здесь когда-то была граница Грузии. Эта долина была завалена снеговыми сугробами, напоминавшими довольно живо Саратов, Тамбов и прочие милые места нашего отечества.", + "length": 393 + }, + { + "id": 1095, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Нам должно было спускаться еще верст пять по обледеневшим скалам и топкому снегу, чтоб достигнуть станции Коби. Лошади измучились, мы продрогли; метель гудела сильнее и сильнее, точно наша родимая, северная; только ее дикие напевы были печальнее, заунывнее. \"И ты, изгнанница, – думал я, – плачешь о своих широких, раздольных степях! Там есть где развернуть холодные крылья, а здесь тебе душно и тесно, как орлу, который с криком бьется о решетку железной своей клетки\".", + "length": 470 + }, + { + "id": 1096, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Что началось необыкновенным образом, то должно так же и кончиться.", + "length": 66 + }, + { + "id": 1097, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями – напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, – и мне стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду.", + "length": 321 + }, + { + "id": 1098, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь – только не в Европу, избави боже! – поеду в Америку, в Аравию, в Индию, – авось где-нибудь умру на дороге! По крайней мере я уверен, что это последнее утешение не скоро истощится, с помощью бурь и дурных дорог.", + "length": 586 + }, + { + "id": 1099, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Грустно видеть, когда юноша теряет лучшие свои надежды и мечты, когда пред ним отдергивается розовый флер, сквозь который он смотрел на дела и чувства человеческие, хотя есть надежда, что он заменит старые заблуждения новыми, не менее проходящими, но зато не менее сладкими.", + "length": 274 + }, + { + "id": 1100, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Он так часто старался уверить других в том, что он существо, не созданное для мира, обреченное каким-то тайным страданиям, что он сам почти в этом уверился. Оттого-то он так гордо носит свою толстую солдатскую шинель. Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.", + "length": 303 + }, + { + "id": 1101, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Мы знаем заране, что обо всем можно спорить до бесконечности, и потому не спорим; мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга; одно слово – для нас целая история; видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку. Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя. Итак, размена чувств и мыслей между нами не может быть: мы знаем один о другом все, что хотим знать, и знать больше не хотим. Остается одно средство: рассказывать новости.", + "length": 509 + }, + { + "id": 1102, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Доктор, наконец я торжествую: вы меня не понимаете!.. Это меня, впрочем, огорчает, доктор, – продолжал я после минуты молчания, – я никогда сам не открываю моих тайн, а ужасно люблю, чтоб их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться.", + "length": 271 + }, + { + "id": 1103, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "О самолюбие! Ты рычаг, которым Архимед хотел приподнять земной шар!", + "length": 67 + }, + { + "id": 1104, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Грусть в обществе смешна, а слишком большая веселость неприлична.", + "length": 65 + }, + { + "id": 1105, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство – истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности – только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.", + "length": 400 + }, + { + "id": 1106, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Как все мальчики, он имеет претензию быть стариком; он думает, что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет.", + "length": 126 + }, + { + "id": 1107, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь. Быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения, разрушать заговоры, притворяться обманутым, и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание их хитростей и замыслов, – вот что я называю жизнью.", + "length": 333 + }, + { + "id": 1108, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Я готов на все жертвы, кроме этой; двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту... но свободы моей не продам.", + "length": 118 + }, + { + "id": 1109, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "И, может быть, я завтра умру!.. И не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле... Одни скажут: он был добрый малый, другие – мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? А все живешь – из любопытства: ожидаешь чего-то нового... Смешно и досадно!", + "length": 360 + }, + { + "id": 1110, + "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", + "text": "Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани.", + "length": 574 + }, + { + "id": 1111, + "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", + "text": "Да, господа, жизнь коротка, говорят философы, так надо уметь ею пользоваться.", + "length": 77 + }, + { + "id": 1112, + "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", + "text": "В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать.", + "length": 84 + }, + { + "id": 1113, + "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", + "text": "Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться. Вот мы ни в чем не виноваты, а стыдно, стыдно, так бы убежала куда-нибудь. А он как будто не замечает ничего, он даже весел.", + "length": 184 + }, + { + "id": 1114, + "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", + "text": "Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны?", + "length": 79 + }, + { + "id": 1115, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Человек должен целую жизнь воспитываться, но есть эпоха, после которой его не должно воспитывать.", + "length": 97 + }, + { + "id": 1116, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Одна любовь к ближнему, одна любовь к благу должна быть целью. Если любовь иссякнет в душе твоей, ты ничего не сделаешь, ты будешь обманывать себя; только любовь созидает прочное и живое, а гордость бесплодна, потом; что ей ничего не нужно вне себя.", + "length": 249 + }, + { + "id": 1117, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Ничто в мире не заманчиво так для пламенной натуры, как участие в текущих делах, в этой воочию совершающейся истории; кто допустил в свою грудь мечты о такой деятельности, тот испортил себя для всех других областей; тот, чем бы ни занимался, во всем будет гостем: его безусловная область не там — он внесет гражданский спор в искусство, он мысль свою нарисует, если будет живописец, пропоет, если будет музыкант.", + "length": 412 + }, + { + "id": 1118, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Что такое именины? Почему в этот день ярче чувствуется горе и радость, нежели накануне, нежели потом? Не знаю почему, а оно так. Не только именины, а всякая годовщина сильно потрясает душу.", + "length": 189 + }, + { + "id": 1119, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Жизнь даром не проходит для людей, у которых пробудилась хоть какая-нибудь сильная мысль... Все ничего, сегодня идет, как вчера, все очень обыкновенно, а вдруг обернешься назад и с изумлением увидишь, что расстояние пройдено страшное, нажито, прожито бездна.", + "length": 258 + }, + { + "id": 1120, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Теперь, за тридцать лет от роду, он, как шестнадцатилетний мальчик, готовился начать свою жизнь, не замечая, что дверь, ближе и ближе открывавшаяся, не та, через которую входят гладиаторы, а та, в которую выносят их тела.", + "length": 221 + }, + { + "id": 1121, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Ну, пришибет бедою, разразится горе над головой, — поневоле заплачешь и повесишь нос; но думать, когда надобно пить прекрасное вино, что за это завтра судьба подаст прескверного квасу, — это своего рода безумие. Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время. Мы все еще похожи на тех жидов, которые не пьют, не едят, а откладывают копейку на черный день; и какой бы черный день ни пришел, мы не раскроем сундуков, — что это за жизнь?", + "length": 510 + }, + { + "id": 1122, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Что будет пользы, если я проживу не десять, а пятьдесят лет, кому нужна моя жизнь, кроме моей матери, которая сама очень ненадежна? По слабости ли сил, по недостатку ли характера, но дело в том, что я — бесполезней человек, и, убедившись в этом, я полагаю, что я один хозяин над моей жизнию; я еще не настолько разлюбил жизнь, чтоб застрелиться, и уж не люблю ее настолько, чтоб жить на диете, водить себя на помочах, устранять сильные ощущения и вкусные блюда для того, чтоб продлить на долгое время эту жизнь больничного пациента.", + "length": 532 + }, + { + "id": 1123, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Просто непонятно, зачем людям даются такие силы и стремления, которых некуда употребить. Всякий зверь ловко приспособлен природой к известной форме жизни. А человек... не ошибка ли тут какая-нибудь? Просто сердцу и уму противно согласиться в возможности того, чтоб прекрасные силы и стремление давались людям для того, чтоб они разъедали их собственную грудь. На что же это?", + "length": 374 + }, + { + "id": 1124, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Где бы ни взглянул человек и когда бы ни взглянул на природу, на жизнь с раскрытой душой, прямо, бескорыстно — они дадут бездну наслаждения.", + "length": 140 + }, + { + "id": 1125, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Надобно признаться, человек очень глупо устроил свою жизнь: девять десятых ее проводит в вздоре и мелочах, а последней долей он не умеет пользоваться.", + "length": 150 + }, + { + "id": 1126, + "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", + "text": "Как весело говорить, когда нас умеют верно, глубоко понимать и сочувствовать.", + "length": 77 + }, + { + "id": 1127, + "source": "Н. С. Лесков - Леди Макбет Мценского уезда", + "text": "Иной раз в наших местах задаются такие характеры, что, как бы много лет ни прошло со встречи с ними, о некоторых из них никогда не вспомнишь без душевного трепета.", + "length": 163 + }, + { + "id": 1128, + "source": "Н. С. Лесков - Леди Макбет Мценского уезда", + "text": "Ко всякому отвратительному положению человек по возможности привыкает и в каждом положении он сохраняет по возможности способность преследовать свои скудные радости.", + "length": 165 + }, + { + "id": 1129, + "source": "Н. М. Карамзин - Бедная Лиза", + "text": "Он читывал романы, идиллии, имел довольно живое воображение и часто переселялся мысленно в те времена (бывшие или не бывшие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно гуляли по лугам, купались в чистых источниках, целовались, как горлицы, отдыхали под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои провождали.", + "length": 333 + }, + { + "id": 1130, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Я был здоров, молод, весел, деньги у меня не переводились, заботы еще не успели завестись – я жил без оглядки, делал, что хотел, процветал, одним словом. Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя. Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время – и хлебца напросишься.", + "length": 361 + }, + { + "id": 1131, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Я путешествовал без всякой цели, без плана; останавливался везде, где мне нравилось, и отправлялся тотчас далее, как только чувствовал желание видеть новые лица – именно лица. Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском \"Грюне Гевёлбе\".", + "length": 385 + }, + { + "id": 1132, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Пока мечтаешь о работе, так и паришь орлом: землю, кажется, сдвинул бы с места – а в исполнении тотчас слабеешь и устаешь.", + "length": 122 + }, + { + "id": 1133, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Глядя кругом, слушая, вспоминая, я вдруг почувствовал тайное беспокойство на сердце... поднял глаза к небу – но и в небе не было покоя: испещренное звездами, оно все шевелилось, двигалось, содрогалось; я склонился к реке... но и там, и в этой темной, холодной глубине, тоже колыхались, дрожали звезды; тревожное оживление мне чудилось повсюду – и тревога росла во мне самом.", + "length": 374 + }, + { + "id": 1134, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Слезы закипали у меня на глазах, но то не были слезы беспредметного восторга. Что я чувствовал, было не то смутное, еще недавно испытанное ощущение всеобъемлющих желаний, когда душа ширится, звучит, когда ей кажется, что она все понимает и все любит... Нет! Во мне зажглась жажда счастия. Я еще не смел назвать его по имени, – но счастья, счастья до пресыщения – вот чего хотел я, вот о чем томился.", + "length": 399 + }, + { + "id": 1135, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Помните, вы вчера говорили о крыльях?.. Крылья у меня выросли – да лететь некуда.", + "length": 81 + }, + { + "id": 1136, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Смех без причины – лучший смех на свете – все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед – куда бы то ни было, лишь бы вперед.", + "length": 143 + }, + { + "id": 1137, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее – и то не день – а мгновенье.", + "length": 154 + }, + { + "id": 1138, + "source": "И. С. Тургенев - Ася", + "text": "Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.", + "length": 97 + }, + { + "id": 1139, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Черт знает, что за вздор! Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.", + "length": 175 + }, + { + "id": 1140, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Ты мне теперь не поверишь, но я тебе говорю: мы вот с тобой попали в женское общество, и нам было приятно; но бросить подобное общество — все равно что в жаркий день холодною водой окатиться.", + "length": 191 + }, + { + "id": 1141, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "А я думаю: я вот лежу здесь под стогом... Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет.", + "length": 277 + }, + { + "id": 1142, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Да, — начал Базаров, — странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь \"отцы\", кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.", + "length": 309 + }, + { + "id": 1143, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Посмотри, — сказал вдруг Аркадий, — сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое — сходно с самым веселым и живым.", + "length": 209 + }, + { + "id": 1144, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!", + "length": 64 + }, + { + "id": 1145, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Не находите ли вы, — начал Аркадий, — что ясень по-русски очень хорошо назван: ни одно дерево так легко и ясно не сквозит на воздухе, как он.", + "length": 141 + }, + { + "id": 1146, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Ну, прощайте! Живите долго, это лучше всего, и пользуйтесь, пока время. Вы посмотрите, что за безобразное зрелище: червяк полураздавленный, а еще топорщится. И ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру, куда! Задача есть, ведь я гигант! А теперь вся задача гиганта — как бы умереть прилично, хотя никому до этого дела нет... Все равно: вилять хвостом не стану.", + "length": 362 + }, + { + "id": 1147, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце не скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии \"равнодушной\" природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной.", + "length": 300 + }, + { + "id": 1148, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Тебе не для чего горячиться, мне ведь это совершенно все равно. Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.", + "length": 180 + }, + { + "id": 1149, + "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", + "text": "Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно.", + "length": 74 + }, + { + "id": 1150, + "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", + "text": "Ты не можешь вообразить, как странно читать в 1829 году роман писанный в 775-м. Кажется, будто вдруг из своей гостинной входим мы в старинную залу обитую штофом, садимся в атласные пуховые креслы, видим около себя странные платья, однакож знакомые лица, и узнаем в них наших дядюшек, бабушек, но помолодевшими.", + "length": 310 + }, + { + "id": 1151, + "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", + "text": "Конечно в старину любовник для благосклонного взгляда уезжал на 3 года сражаться в Палестину; но в наши времена уехать за 500 верст от Петербурга, для того чтоб увидеться со владычицею своего сердца – право много значит.", + "length": 220 + }, + { + "id": 1152, + "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", + "text": "Не любить деревни простительно монастырке, только что выпущенной из клетки, да 18-летнему камер-юнкеру – Петербург прихожая, Москва девичья, деревня же наш кабинет. Порядочный человек по необходимости проходит через переднюю и редко заглядывает в девичью, а сидит у себя в своем кабинете.", + "length": 288 + }, + { + "id": 1153, + "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", + "text": "Не лучше ли заранее привыкнуть ко строгости зрелого возраста и добровольно отказаться от увядающей молодости?", + "length": 109 + }, + { + "id": 1154, + "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", + "text": "Часто удивлялся я тупости понятия или нечистоте воображения дам, впрочем очень любезных. Часто самую тонкую шутку, самое поэтическое приветствие они принимают или за нахальную эпиграму или неблагопристойную плоскость. В таком случае холодный вид ими принимаемый так убийственно отвратителен, что самая пылкая любовь против него не устоит.", + "length": 338 + }, + { + "id": 1155, + "source": "А. С. Пушкин - Полтава", + "text": "Не только первый пух ланит да русы кудри молодые, порой и старца строгий вид, рубцы чела, власы седые в воображенье красоты влагают страстные мечты.", + "length": 148 + }, + { + "id": 1156, + "source": "А. С. Пушкин - Полтава", + "text": "Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезды блещут. Своей дремоты превозмочь не хочет воздух. Чуть трепещут сребристых тополей листы. Но мрачны странные мечты в душе Мазепы: звезды ночи, как обвинительные очи, за ним насмешливо глядят. И тополи, стеснившись в ряд, качая тихо головою, как судьи, шепчут меж собою. И летней, теплой ночи тьма душна как черная тюрьма.", + "length": 366 } ] } From bb23a07acb8a18e0b34658387fccd90981f9cc76 Mon Sep 17 00:00:00 2001 From: wormholedragon Date: Mon, 16 Jun 2025 16:21:50 +0300 Subject: [PATCH 2/3] impr(quotes): add Russian quotes (@WormholeDragon) --- frontend/static/quotes/russian.json | 142 +++++++++++----------------- 1 file changed, 53 insertions(+), 89 deletions(-) diff --git a/frontend/static/quotes/russian.json b/frontend/static/quotes/russian.json index 92fcc4499dee..f22f1b8a31a1 100644 --- a/frontend/static/quotes/russian.json +++ b/frontend/static/quotes/russian.json @@ -6256,359 +6256,323 @@ { "id": 1097, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", - "text": "Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями – напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, – и мне стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду.", - "length": 321 - }, - { - "id": 1098, - "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", - "text": "Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь – только не в Европу, избави боже! – поеду в Америку, в Аравию, в Индию, – авось где-нибудь умру на дороге! По крайней мере я уверен, что это последнее утешение не скоро истощится, с помощью бурь и дурных дорог.", - "length": 586 - }, - { - "id": 1099, - "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Грустно видеть, когда юноша теряет лучшие свои надежды и мечты, когда пред ним отдергивается розовый флер, сквозь который он смотрел на дела и чувства человеческие, хотя есть надежда, что он заменит старые заблуждения новыми, не менее проходящими, но зато не менее сладкими.", "length": 274 }, { - "id": 1100, + "id": 1098, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Он так часто старался уверить других в том, что он существо, не созданное для мира, обреченное каким-то тайным страданиям, что он сам почти в этом уверился. Оттого-то он так гордо носит свою толстую солдатскую шинель. Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.", "length": 303 }, { - "id": 1101, - "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", - "text": "Мы знаем заране, что обо всем можно спорить до бесконечности, и потому не спорим; мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга; одно слово – для нас целая история; видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку. Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя. Итак, размена чувств и мыслей между нами не может быть: мы знаем один о другом все, что хотим знать, и знать больше не хотим. Остается одно средство: рассказывать новости.", - "length": 509 - }, - { - "id": 1102, + "id": 1099, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Доктор, наконец я торжествую: вы меня не понимаете!.. Это меня, впрочем, огорчает, доктор, – продолжал я после минуты молчания, – я никогда сам не открываю моих тайн, а ужасно люблю, чтоб их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться.", "length": 271 }, { - "id": 1103, + "id": 1100, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "О самолюбие! Ты рычаг, которым Архимед хотел приподнять земной шар!", "length": 67 }, { - "id": 1104, + "id": 1101, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Грусть в обществе смешна, а слишком большая веселость неприлична.", "length": 65 }, { - "id": 1105, + "id": 1102, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство – истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности – только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.", "length": 400 }, { - "id": 1106, + "id": 1103, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Как все мальчики, он имеет претензию быть стариком; он думает, что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет.", "length": 126 }, { - "id": 1107, - "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", - "text": "Я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь. Быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения, разрушать заговоры, притворяться обманутым, и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание их хитростей и замыслов, – вот что я называю жизнью.", - "length": 333 - }, - { - "id": 1108, + "id": 1104, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Я готов на все жертвы, кроме этой; двадцать раз жизнь свою, даже честь поставлю на карту... но свободы моей не продам.", "length": 118 }, { - "id": 1109, - "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", - "text": "И, может быть, я завтра умру!.. И не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле... Одни скажут: он был добрый малый, другие – мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? А все живешь – из любопытства: ожидаешь чего-то нового... Смешно и досадно!", - "length": 360 - }, - { - "id": 1110, + "id": 1105, "source": "М. Ю. Лермонтов - Герой нашего времени", "text": "Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани.", "length": 574 }, { - "id": 1111, + "id": 1106, "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", "text": "Да, господа, жизнь коротка, говорят философы, так надо уметь ею пользоваться.", "length": 77 }, { - "id": 1112, + "id": 1107, "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", "text": "В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать.", "length": 84 }, { - "id": 1113, + "id": 1108, "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", "text": "Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться. Вот мы ни в чем не виноваты, а стыдно, стыдно, так бы убежала куда-нибудь. А он как будто не замечает ничего, он даже весел.", "length": 184 }, { - "id": 1114, + "id": 1109, "source": "А. Н. Островский - Бесприданница", "text": "Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны?", "length": 79 }, { - "id": 1115, + "id": 1110, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Человек должен целую жизнь воспитываться, но есть эпоха, после которой его не должно воспитывать.", "length": 97 }, { - "id": 1116, + "id": 1111, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Одна любовь к ближнему, одна любовь к благу должна быть целью. Если любовь иссякнет в душе твоей, ты ничего не сделаешь, ты будешь обманывать себя; только любовь созидает прочное и живое, а гордость бесплодна, потом; что ей ничего не нужно вне себя.", "length": 249 }, { - "id": 1117, + "id": 1112, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Ничто в мире не заманчиво так для пламенной натуры, как участие в текущих делах, в этой воочию совершающейся истории; кто допустил в свою грудь мечты о такой деятельности, тот испортил себя для всех других областей; тот, чем бы ни занимался, во всем будет гостем: его безусловная область не там — он внесет гражданский спор в искусство, он мысль свою нарисует, если будет живописец, пропоет, если будет музыкант.", "length": 412 }, { - "id": 1118, + "id": 1113, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Что такое именины? Почему в этот день ярче чувствуется горе и радость, нежели накануне, нежели потом? Не знаю почему, а оно так. Не только именины, а всякая годовщина сильно потрясает душу.", "length": 189 }, { - "id": 1119, + "id": 1114, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Жизнь даром не проходит для людей, у которых пробудилась хоть какая-нибудь сильная мысль... Все ничего, сегодня идет, как вчера, все очень обыкновенно, а вдруг обернешься назад и с изумлением увидишь, что расстояние пройдено страшное, нажито, прожито бездна.", "length": 258 }, { - "id": 1120, + "id": 1115, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Теперь, за тридцать лет от роду, он, как шестнадцатилетний мальчик, готовился начать свою жизнь, не замечая, что дверь, ближе и ближе открывавшаяся, не та, через которую входят гладиаторы, а та, в которую выносят их тела.", "length": 221 }, { - "id": 1121, + "id": 1116, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Ну, пришибет бедою, разразится горе над головой, — поневоле заплачешь и повесишь нос; но думать, когда надобно пить прекрасное вино, что за это завтра судьба подаст прескверного квасу, — это своего рода безумие. Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время. Мы все еще похожи на тех жидов, которые не пьют, не едят, а откладывают копейку на черный день; и какой бы черный день ни пришел, мы не раскроем сундуков, — что это за жизнь?", "length": 510 }, { - "id": 1122, - "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", - "text": "Что будет пользы, если я проживу не десять, а пятьдесят лет, кому нужна моя жизнь, кроме моей матери, которая сама очень ненадежна? По слабости ли сил, по недостатку ли характера, но дело в том, что я — бесполезней человек, и, убедившись в этом, я полагаю, что я один хозяин над моей жизнию; я еще не настолько разлюбил жизнь, чтоб застрелиться, и уж не люблю ее настолько, чтоб жить на диете, водить себя на помочах, устранять сильные ощущения и вкусные блюда для того, чтоб продлить на долгое время эту жизнь больничного пациента.", - "length": 532 - }, - { - "id": 1123, + "id": 1117, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Просто непонятно, зачем людям даются такие силы и стремления, которых некуда употребить. Всякий зверь ловко приспособлен природой к известной форме жизни. А человек... не ошибка ли тут какая-нибудь? Просто сердцу и уму противно согласиться в возможности того, чтоб прекрасные силы и стремление давались людям для того, чтоб они разъедали их собственную грудь. На что же это?", "length": 374 }, { - "id": 1124, + "id": 1118, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Где бы ни взглянул человек и когда бы ни взглянул на природу, на жизнь с раскрытой душой, прямо, бескорыстно — они дадут бездну наслаждения.", "length": 140 }, { - "id": 1125, + "id": 1119, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Надобно признаться, человек очень глупо устроил свою жизнь: девять десятых ее проводит в вздоре и мелочах, а последней долей он не умеет пользоваться.", "length": 150 }, { - "id": 1126, + "id": 1120, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", "text": "Как весело говорить, когда нас умеют верно, глубоко понимать и сочувствовать.", "length": 77 }, { - "id": 1127, + "id": 1121, "source": "Н. С. Лесков - Леди Макбет Мценского уезда", "text": "Иной раз в наших местах задаются такие характеры, что, как бы много лет ни прошло со встречи с ними, о некоторых из них никогда не вспомнишь без душевного трепета.", "length": 163 }, { - "id": 1128, + "id": 1122, "source": "Н. С. Лесков - Леди Макбет Мценского уезда", "text": "Ко всякому отвратительному положению человек по возможности привыкает и в каждом положении он сохраняет по возможности способность преследовать свои скудные радости.", "length": 165 }, { - "id": 1129, + "id": 1123, "source": "Н. М. Карамзин - Бедная Лиза", "text": "Он читывал романы, идиллии, имел довольно живое воображение и часто переселялся мысленно в те времена (бывшие или не бывшие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно гуляли по лугам, купались в чистых источниках, целовались, как горлицы, отдыхали под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои провождали.", "length": 333 }, { - "id": 1130, + "id": 1124, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Я был здоров, молод, весел, деньги у меня не переводились, заботы еще не успели завестись – я жил без оглядки, делал, что хотел, процветал, одним словом. Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя. Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время – и хлебца напросишься.", "length": 361 }, { - "id": 1131, + "id": 1125, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Я путешествовал без всякой цели, без плана; останавливался везде, где мне нравилось, и отправлялся тотчас далее, как только чувствовал желание видеть новые лица – именно лица. Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском \"Грюне Гевёлбе\".", "length": 385 }, { - "id": 1132, + "id": 1126, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Пока мечтаешь о работе, так и паришь орлом: землю, кажется, сдвинул бы с места – а в исполнении тотчас слабеешь и устаешь.", "length": 122 }, { - "id": 1133, + "id": 1127, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Глядя кругом, слушая, вспоминая, я вдруг почувствовал тайное беспокойство на сердце... поднял глаза к небу – но и в небе не было покоя: испещренное звездами, оно все шевелилось, двигалось, содрогалось; я склонился к реке... но и там, и в этой темной, холодной глубине, тоже колыхались, дрожали звезды; тревожное оживление мне чудилось повсюду – и тревога росла во мне самом.", "length": 374 }, { - "id": 1134, + "id": 1128, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Слезы закипали у меня на глазах, но то не были слезы беспредметного восторга. Что я чувствовал, было не то смутное, еще недавно испытанное ощущение всеобъемлющих желаний, когда душа ширится, звучит, когда ей кажется, что она все понимает и все любит... Нет! Во мне зажглась жажда счастия. Я еще не смел назвать его по имени, – но счастья, счастья до пресыщения – вот чего хотел я, вот о чем томился.", "length": 399 }, { - "id": 1135, + "id": 1129, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Помните, вы вчера говорили о крыльях?.. Крылья у меня выросли – да лететь некуда.", "length": 81 }, { - "id": 1136, + "id": 1130, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Смех без причины – лучший смех на свете – все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед – куда бы то ни было, лишь бы вперед.", "length": 143 }, { - "id": 1137, + "id": 1131, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее – и то не день – а мгновенье.", "length": 154 }, { - "id": 1138, + "id": 1132, "source": "И. С. Тургенев - Ася", "text": "Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.", "length": 97 }, { - "id": 1139, + "id": 1133, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Черт знает, что за вздор! Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.", "length": 175 }, { - "id": 1140, + "id": 1134, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Ты мне теперь не поверишь, но я тебе говорю: мы вот с тобой попали в женское общество, и нам было приятно; но бросить подобное общество — все равно что в жаркий день холодною водой окатиться.", "length": 191 }, { - "id": 1141, + "id": 1135, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "А я думаю: я вот лежу здесь под стогом... Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет.", "length": 277 }, { - "id": 1142, + "id": 1136, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Да, — начал Базаров, — странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь \"отцы\", кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.", "length": 309 }, { - "id": 1143, + "id": 1137, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Посмотри, — сказал вдруг Аркадий, — сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое — сходно с самым веселым и живым.", "length": 209 }, { - "id": 1144, + "id": 1138, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!", "length": 64 }, { - "id": 1145, + "id": 1139, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Не находите ли вы, — начал Аркадий, — что ясень по-русски очень хорошо назван: ни одно дерево так легко и ясно не сквозит на воздухе, как он.", "length": 141 }, { - "id": 1146, + "id": 1140, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Ну, прощайте! Живите долго, это лучше всего, и пользуйтесь, пока время. Вы посмотрите, что за безобразное зрелище: червяк полураздавленный, а еще топорщится. И ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру, куда! Задача есть, ведь я гигант! А теперь вся задача гиганта — как бы умереть прилично, хотя никому до этого дела нет... Все равно: вилять хвостом не стану.", "length": 362 }, { - "id": 1147, + "id": 1141, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце не скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии \"равнодушной\" природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной.", "length": 300 }, { - "id": 1148, + "id": 1142, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Тебе не для чего горячиться, мне ведь это совершенно все равно. Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.", "length": 180 }, { - "id": 1149, + "id": 1143, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", "text": "Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно.", "length": 74 }, { - "id": 1150, + "id": 1144, "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", "text": "Ты не можешь вообразить, как странно читать в 1829 году роман писанный в 775-м. Кажется, будто вдруг из своей гостинной входим мы в старинную залу обитую штофом, садимся в атласные пуховые креслы, видим около себя странные платья, однакож знакомые лица, и узнаем в них наших дядюшек, бабушек, но помолодевшими.", "length": 310 }, { - "id": 1151, + "id": 1145, "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", "text": "Конечно в старину любовник для благосклонного взгляда уезжал на 3 года сражаться в Палестину; но в наши времена уехать за 500 верст от Петербурга, для того чтоб увидеться со владычицею своего сердца – право много значит.", "length": 220 }, { - "id": 1152, + "id": 1146, "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", "text": "Не любить деревни простительно монастырке, только что выпущенной из клетки, да 18-летнему камер-юнкеру – Петербург прихожая, Москва девичья, деревня же наш кабинет. Порядочный человек по необходимости проходит через переднюю и редко заглядывает в девичью, а сидит у себя в своем кабинете.", "length": 288 }, { - "id": 1153, + "id": 1147, "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", "text": "Не лучше ли заранее привыкнуть ко строгости зрелого возраста и добровольно отказаться от увядающей молодости?", "length": 109 }, { - "id": 1154, + "id": 1148, "source": "А. С. Пушкин - Роман в письмах", "text": "Часто удивлялся я тупости понятия или нечистоте воображения дам, впрочем очень любезных. Часто самую тонкую шутку, самое поэтическое приветствие они принимают или за нахальную эпиграму или неблагопристойную плоскость. В таком случае холодный вид ими принимаемый так убийственно отвратителен, что самая пылкая любовь против него не устоит.", "length": 338 }, { - "id": 1155, + "id": 1149, "source": "А. С. Пушкин - Полтава", "text": "Не только первый пух ланит да русы кудри молодые, порой и старца строгий вид, рубцы чела, власы седые в воображенье красоты влагают страстные мечты.", "length": 148 }, { - "id": 1156, + "id": 1150, "source": "А. С. Пушкин - Полтава", "text": "Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезды блещут. Своей дремоты превозмочь не хочет воздух. Чуть трепещут сребристых тополей листы. Но мрачны странные мечты в душе Мазепы: звезды ночи, как обвинительные очи, за ним насмешливо глядят. И тополи, стеснившись в ряд, качая тихо головою, как судьи, шепчут меж собою. И летней, теплой ночи тьма душна как черная тюрьма.", "length": 366 From 5e931739b53450442c43e281ed5fc94596a7682d Mon Sep 17 00:00:00 2001 From: wormholedragon Date: Tue, 1 Jul 2025 12:45:15 +0300 Subject: [PATCH 3/3] impr(quotes): fixing the last added Russian quotes --- frontend/static/quotes/russian.json | 8 ++++---- 1 file changed, 4 insertions(+), 4 deletions(-) diff --git a/frontend/static/quotes/russian.json b/frontend/static/quotes/russian.json index f22f1b8a31a1..383fa98a0d26 100644 --- a/frontend/static/quotes/russian.json +++ b/frontend/static/quotes/russian.json @@ -6370,7 +6370,7 @@ { "id": 1116, "source": "А. И. Герцен - Кто виноват?", - "text": "Ну, пришибет бедою, разразится горе над головой, — поневоле заплачешь и повесишь нос; но думать, когда надобно пить прекрасное вино, что за это завтра судьба подаст прескверного квасу, — это своего рода безумие. Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время. Мы все еще похожи на тех жидов, которые не пьют, не едят, а откладывают копейку на черный день; и какой бы черный день ни пришел, мы не раскроем сундуков, — что это за жизнь?", + "text": "Ну, пришибет бедою, разразится горе над головой, - поневоле заплачешь и повесишь нос; но думать, когда надобно пить прекрасное вино, что за это завтра судьба подаст прескверного квасу, - это своего рода безумие. Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время. Мы все еще похожи на тех жидов, которые не пьют, не едят, а откладывают копейку на черный день; и какой бы черный день ни пришел, мы не раскроем сундуков, - что это за жизнь?", "length": 510 }, { @@ -6490,13 +6490,13 @@ { "id": 1136, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", - "text": "Да, — начал Базаров, — странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь \"отцы\", кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.", + "text": "Да, - начал Базаров, - странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь \"отцы\", кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.", "length": 309 }, { "id": 1137, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", - "text": "Посмотри, — сказал вдруг Аркадий, — сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое — сходно с самым веселым и живым.", + "text": "Посмотри, - сказал вдруг Аркадий, - сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое — сходно с самым веселым и живым.", "length": 209 }, { @@ -6508,7 +6508,7 @@ { "id": 1139, "source": "И. С. Тургенев - Отцы и дети", - "text": "Не находите ли вы, — начал Аркадий, — что ясень по-русски очень хорошо назван: ни одно дерево так легко и ясно не сквозит на воздухе, как он.", + "text": "Не находите ли вы, - начал Аркадий, - что ясень по-русски очень хорошо назван: ни одно дерево так легко и ясно не сквозит на воздухе, как он.", "length": 141 }, {